В Государственную Думу внесён законопроект, который призван остановить рост так называемых «банкротных ловушек» — схем, при которых продавцы недвижимости или автомобилей получают деньги за товар, а затем через суд оспаривают сделку, ссылаясь на свою якобы недееспособность, и объявляют себя банкротами, чтобы не возвращать полученные средства. Авторы инициативы — депутаты Михаил Делягин и Дмитрий Гусев — предлагают изменить Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», чтобы долги, возникшие из-за таких манипуляций, больше нельзя было списывать при банкротстве физических лиц.
Суть проблемы проста: человек продаёт квартиру или машину, берёт деньги, а спустя какое-то время обращается в суд с заявлением, что на момент подписания договора он «не понимал, что делает» — например, якобы находился в состоянии алкогольного опьянения, стресса или временного расстройства психики. Суд, опираясь на статью 177 Гражданского кодекса, может признать сделку недействительной. Имущество возвращается продавцу, а деньги покупателю — формально полагаются. Но тут вступает второй акт схемы продавец подаёт на банкротство и, как того требует закон, получает освобождение от долгов. В итоге покупатель остаётся ни с чем — без денег, без жилья или машины, но часто — всё ещё с кредитом, который он брал на покупку.
По данным авторов законопроекта, такие случаи уже перестали быть редкостью и стали системной угрозой для вторичного рынка жилья и автомобилей. Люди боятся совершать сделки, банки повышают риски, а рынок теряет доверие — и, как следствие, ликвидность. Чтобы перекрыть эту лазейку, в статью 213.28 закона о банкротстве предлагается добавить важное уточнение: если гражданин сам инициировал расторжение или оспаривание ранее заключённого договора, то долг перед контрагентом списанию не подлежит.
Однако юристы уже выражают осторожность. Как отмечает Дмитрий Казаков из бюро «Казаков и партнёры», в пояснительной записке речь идёт именно о признании сделок недействительными, а в тексте поправки — о расторжении договора по инициативе гражданина. Это разные правовые институты: первое — про дефект волеизъявления, второе — про нарушение условий сделки. Такая несогласованность может не только не решить проблему, но и спровоцировать новые судебные разборки.
Кроме того, как предупреждает эксперт Артур Полонский, слишком широкая формулировка может ударить и по уязвимым гражданам — например, по тем, кто действительно находился в тяжёлом состоянии на момент сделки и пытается через суд восстановить свои права. Важно не просто «закрыть лазейку», а точно настроить механизм — чтобы он боролся именно со злым умыслом, а не с человеческой ошибкой или бедой.
Пока законопроект находится на ранней стадии рассмотрения. Но сам факт его появления говорит о том, что власти начинают замечать и реагировать на новые вызовы — особенно там, где сталкиваются личные финансы, цифры на банковских счетах и базовое доверие к системе.
